Собачий вальс

Живет у меня замечательная кроличья такса. Как и многие сородичи, эта тварь любит передвигаться во времени и пространстве по средством четырех колес. Тем более, что Rezzo (с ее точки зрения) для этого замечательно подходит. Судите сами, песа может свободно ходить по салону, спать на переднем сидении, уходить на заднее, забираться на багажную полку. И все это во время движения. Конечно, больше всего она любит дремать, лежа у хозяина на коленях, но собачье чутье говорит ей, что во время движения этого делать не стоит. Хотя, на спокойной дороге (и как это она определяет?), она позволяет себе такою вольность. Но обычно, она лежит в своей лежанке на задней полке и смотрит на дорогу.

В тот день я и собака возвращались с дачи. Уезжаю я, обычно, оттуда в воскресенье утром. В это время нет привычных пробок, да и некоторые дела в городе успеваешь сделать.

Черного, глухотонированного Крузака я приметил еще на МКАД. Он мирно висел на хвосте, не пытаясь согнать меня с левого ряда, хотя я шел не особо быстро и впереди, метров на 800, было все чисто. Чуть позже его приметила такса. Следующие 10 км. я проехал под смесь звуков из легкой музыки в исполнении ВИА «Рамштайн» и собачьего лая.

Надо сказать, что к облаиванью Крузака собака отнеслась ответственно. Встала в стойку и с строгим оскалом высказывала ему все, что о нем думала. Уговоры на нее не действовали. Песа отрывалась. Некоторое время я пытался понять, что ей не понравилось, но тонировка задней машины не давала представление о том, что происходило внутри.

«Ну и черт с тобой, собака страшная», — решил я, включил поворотник и лег на крыло, уходя в свой выезд с МКАД. Собака, оценив интенсивность маневра, легла и затихла.

На первом же светофоре лай возобновился. Крузак стоял сзади. «Не хорошо получается», — подумал я. Едет себе человек, спокойно. А его облаивают. Не хорошо. Утвердившись в этой мысли, я применил пару маневров ухода от хвоста… Но Крузак не сбрасывался. «Совсем не хорошо получается», — заключил я.

Не пристало мне на моей машине с Крузаком в салочки играть. Он порвет меня как тузик тряпку. Но что-то делать надо. Додумать мысль я не успел. На следующем светофоре Крузак бодро перегородил дорогу. Собака с лаем переместилась на переднее сидение. Что ж. правильно. Дорогая, это твои разборки.

Тонированное стекло медленно опускалось. За окном постепенно прорисовывались черты водителя. Я бы не сказал, что передо мной сидел профессор философии… Но и боевиком из ОПГ я бы его тож не назвал. На вид – уравновешенный человек познавший жизнь с многих сторон. Стекло шло ниже и открывавшаяся картина говорила о том, что за рулем сидит человек, который зарабатывает себе на жизнь не всегда честными методами.

Окно полностью опустилось. Хмурое лицо владельца изобразило улыбку. Как-то стало не по себе. Нет. Я, возможно, на его месте поступил бы так же. Если последние 15 минут меня облаивает собака, то я бы тоже поинтересовался: «А почему, собственно!»

Человек в Крузаке нагнулся, но быстро нарисовался обратно. Его лицо сверкало еще больше. «Интересно, бита или ствол?», — подумал я. Но на белый свет была извлечена… такса. Две твари обменялись радостным лаем. Мужик в Крузаке радостно показал большой палец, взял свою собаку за шкирбан и вышел из машины.

«Братан, как к Меге проехать?», — поинтересовался он. «Так прямо», — ответил я. Далее был обмен мнениями о перевозке собак в машине и об особенностях содержания таксячей породы. И мы разъехались.

Примечательно, что хоть за это время светофор совершил два цикла переключения, а мы перекрыли полтора левых ряда, ни одного раздраженного гудка сзади не раздалось.